Каждый день Алёны напоминает «день сурка». Подъем в 6 утра, зарядка, завтрак, полтора часа прогулки в ограниченном пространстве, обед, ужин и снова сидение в четырех стенах. Администрация Артёмовского городского округа сообщает, что она уже год находится в строгих условиях.
«Все террористы будут сидеть так до конца срока, потому что мы опасны. Это тяжело, по 16 часов в сутки сидеть в маленьком помещении. Мы ничего не делаем. Просто сидим и ищем, чем заняться. Люди разные, постоянно бытовые конфликты. Но привыкаешь. Таких, как я, ещё восемь человек», – делится она.
Алёна была осуждена на 14 лет. Вербовщик, который подтолкнул её к преступлению, признан невменяемым. «Он может выйти через год, а я останусь здесь», – печально отмечает девушка.
Знакомство с вербовщиком произошло через её прежние связи с наркотиками, парень сам вышел на неё. «Он втёрся ко мне в доверие. Обрабатывал меня пару недель буквально. Я ему верила», – вспоминает Алёна о начале их отношений.
Они начали встречаться, и Алёна влюбилась. Однако, эти отношения длились всего около трех месяцев, но этого времени оказалось достаточно для того, чтобы она пошла на преступление. Вербовщик убедил её поджечь военкомат, сказав, что у него есть знакомый, который остался на коляске без ног после участия в СВО и хочет отомстить военкомату.
«Он сказал, что за это он заплатит», – рассказывает она, добавляя, что позже узнала, что настоящие заказчики были из Украины и вербовщик знал об этом.
Алёна решила изменить первоначальный план, и вместо коктейлей Молотова взяла растворитель, облила подоконник и подожгла. «Растворитель вспыхнул и потух. Семь секунд горения всего. Семь секунд и 14 лет срока. То есть ничего не загорелось. Я думала, это максимум хулиганство, штраф», – говорит она.
Однако суд квалифицировал её действия как терроризм. Самое страшное, как рассказывает Алёна, не срок, а последствия, которые он принёс её семье. Из-за её преступления родственники не могут устроиться на работу, она пропускает взросление брата и боится больше никогда не увидеть бабушку с дедушкой.
«Это клеймо на всю жизнь – и на меня, и на моих родственников. Я последний раз плакала, когда говорила про родных на последнем слове. Что я их не увижу. Это тяжело», – признаётся она.
У Алёны нет права на условно-досрочное освобождение. Она выйдет из колонии в 39 лет. «Я очень хочу учиться и жить. У меня ни детей, ни семьи, ничего нет. Я пропускаю годы, когда можно было начинать строить жизнь. Я совершила очень глупый поступок», – говорит она.
Алёна обращается к молодежи: «Сейчас по телевизору показывают то же самое – подростков вербуют. Если чувствуете, что вас втягивают, – не молчите. Обращайтесь к родителям, в полицию, а не ждите, пока произойдёт что-то страшное, и за вами придут». Впереди у неё годы колонии, но надежда на изменения всё же жива.